Спрячем демонов, чтобы достать в нужный момент?

18.06.2022
Спрячем демонов, чтобы достать в нужный момент?
После того как на «Азовстали» стали сдаваться в плен бойцы «Азова»*, в интернет-пространстве появилась песня, а за ней и клип. В описании было лаконично написано: Аким Апачев и Дарья Фрей. «Пливе кача».

Эта песня вызвала во мне глубокую ярость. А на некотором количестве патриотических пабликов активно (не хочу сказать, что как по команде, но очень быстро и слаженно) эту песню стали размещать с восторженными откликами. И эта песня активно «взлетела» (пока писалась статья, песню успел прорекламировать аж в самих «Вестях недели» Дмитрий Киселев, и выпустили еще один клип). При этом другие песни, синхронно написанные, почему-то так не раскручивают. Ну, например, «Мы вгрызаемся в Мариуполь» отчего-то так не «взлетела». Для чего это делают наши патриоты ― мне неизвестно. А вот почему это стало возможным ― понятно.

Существует иллюзия, что все люди в России с момента майдана на Украине, когда новости оттуда плотно вошли в информационную повестку Российской Федерации, выучили украинский язык. Повторю: это иллюзия. Даже в советское время, когда украинские песни звучали по общесоюзному радио, подробный смысл их не понимали. Моя тетушка из Новокузнецка лет двадцать пять назад спросила меня, что значат в «Червоной руте» слова в третьем куплете. «I не треба нести Менi квітку надії, Бо давно уже ти Увiйшла в мої мрiї». Я ей говорю: «И не нужно нести мне цветок надежды, потому что давно уже ты вошла в мои мечты». Она: «Где там цветок?» Я отвечаю: «Квитка». Она говорит: «Батюшки, я всегда по ассоциации с Гоголем („красная свитка“ в „Вечерах на хуторе близ Диканьки“), считала, что это какая-то одежда». Тогда я впервые поняла, что украинский язык русскому человеку не до конца понятен. Так что я убеждена ― текст песни для граждан России ― несколько фраз, которые они приблизительно различают.

А еще: экзальтированная, эмоциональная подача, и явные две части: припев женским голосом и жесткий, воинственный рэп. Между прочим, рэп, начитанный быстро, и на родном-то языке не понимаешь. А уж на чужом… Но ведь публикуют эту песню патриотические паблики, которым люди доверяют. Значит, всё хорошо, песню можно слушать, запоминать, не понимая. А еще появилась псевдонаучная заметка с разбором песни, утверждающая, что на той стороне (на бывшей Украине) все страшно нервничают, услышав эту песню, проклинают автора (и это априори значит, по мнению человека, написавшего статью, что песня ― что надо). Кончается заметка призывом к Акиму Апачеву: жги, всё будет классно. Так он и так жжет.

Мы разберем эту песню по частям: сначала текст, потом клип (первый клип), который на эту песню создан. Ведь клип снимается (или монтируется из уже готовых кадров, как в данном случае), чтобы сочетание картинки и текста рождало некий дополнительный смысл.



Кадр из клипа «Пливе кача» — Аким Апачев и Дарья Фрей


Песня начинается с припева. Со слов «Плыве кача». Для граждан России это ― просто два непонятных слова. А всем, кто что-то знает об Украине, становится тревожно. Есть такая песня ― «Плыве кача по Тысыне». Тисина (Тысына по-украински) ― это название речки. Кача ― это утка. То есть не совсем утка, потому что утка по-украински ― «качка», от слова «качаться», утка качается на воде. А в песне птица ― «кача», а не «качка», потому что песня заупокойная, обрядовая. Ею провожали мертвых. Кратко: утка плывет по реке (некий символ ― бесконечность воды, Стикс с Летой можно вспомнить, обрядовая такая утка, птица смерти, уплывающая в Вечность), молодой воин умирает, зовет мать, та обещает оплакать его смерть.

Однако дело в том, что песня «Плыве кача» использовалась Украинской повстанческой армией* (УПА*). УПА* сражалась на стороне вермахта, на стороне нацистской Германии против СССР во время Великой Отечественной войны. Таким образом, эти два слова в начале песни отсылают нас к конкретному периоду в жизни нашей страны. И их внедряют сразу в сознание слушающих.

И не надо говорить, что песня не виновата, что ее использовали мерзавцы. Песня не виновата. Но она уже стала ассоциироваться с нацистами. Вы не можете назвать свою книгу «Моя борьба» после того, как так книгу назвал Гитлер, ― без того, чтобы не было прямой ассоциации именно с этим. Хотя сами по себе слова «моя» и «борьба» вполне безобидны. Но назвать так какое-то произведение можно только намеренно, как вызов. Или как позицию, что, мол, я на стороне фашизма. Либо, что хуже, диффузно, пошагово, с помощью окна Овертона, можно попытаться внедрить в сознание людей мысль, что опасность этого преувеличена. И именно это я вижу в обсуждаемой песне, в ее начале. Еще раз: бессмысленно говорить о том, что это когда-то была обрядовая песня, после того, что делали те, кто сделал эту песню своей.

Надо сказать, что нынешнее украинское государство использовало эту песню с полным осознанием нити, связующей их с бандеровскими предками. Когда на Майдане (фашистском перевороте) в 2014 году отпевали «небесную сотню», именно эта самая «Плыве кача по Тысыни» и звучала. Украинское государство, переформатированное в 2014 году, наследовало именно эту культуру. И заявило об этом во весь голос. И бесполезно говорить о том, что деды многих, воюющих сейчас на стороне фашистской Украины, были бойцами Красной Армии и раздавили фашистскую гадину. А внуки стали идеологическими наследниками других бойцов — нацистов, стрелявших в спины их дедам.

Так вот, я и вижу в этом «Плыве кача» браваду и вызов идейных бандеровцев современности. Они даже не вуалируют, даже не прячут этот текст (как спрятан внутри, в рэпе, текст другой песни, о нем ― ниже).

Итак. Плывет утка (которая не утка, а некая ута), девки (не девушки, именно девки) водят хоровод (некий обряд?). В «Азовстали» демонов хоронят. Среди степи полыхает хата. Богоматерь рождает (она в процессе, рождает сейчас) «немовлято». «Немовлятамы» называют грудничков. Но есть слово «новонарожденный» ― это «новорожденный». А «немовлято» дословно переводится как тот, кто не разговаривает, «не мовыть». Это нечто не разговаривающее.

Еще обращаю внимание на слово «хоронить». Кроме значения «погребать», у него есть еще и значение «прятать», а синоним к слову «хоронить» нам еще в этой песне встретится. Итак, демонов хоронят (а «демоны» малоубиваемы, может, их в землю прячут, чтобы они там, внизу, под землей, что-то эдакое делали? Или отдохнули, сил набрались)? Дальше по картинке: среди степи полыхает хата. И в этом всем, единовременно происходящем, Богоматерь рождает не разговаривающего. Такая мистико-хтоническая картинка.

Богоматерь в нашей культуре ― это дева Мария, родившая Христа. И никого, кроме Христа, Богоматерь родить не может. Но если бы она рождала Христа, то в песне так и было бы написано. Так Богоматерь ли это? Богоматерь ли это в том смысле, в котором любой человек, выросший в нашей цивилизации, воспринимает слово «Богоматерь»?

Предлагаю вернуться на несколько шагов назад, чтобы кое-что объяснить. У бандеровцев был идеолог и теоретик. Звали его Дмитрий Донцов. Он оказал огромное влияние на ОУН (б)*. Из множества его работ сейчас нас интересует работа «От мистики к политике» (идеи Донцова достаточно подробно рассмотрены в статье «Черный орден ОУН*» в книге «Украинство». Ниже привожу цитаты из данной статьи).

В этой книге Донцов призывает в числе прочего возродить расу господ на Украине через «Старокиевскую мистику» ― синтез христианской и эллинистической мистики**, которая, по Донцову, «укоренена… в душе нации». Он пишет буквально следующее: «В действительности настоящее предхристианство надо искать в греческой мифологии, где находим самого Бога, „отца богов“ под именем Зевса, Христа — под именем Аполлона, а св. Иоанна — под именем Посейдона»***.

Но по греческой мифологии Посейдон ― брат Зевса. А Святой Иоанн ― никак не брат Бога-Отца в христианстве. Бог-Отец один, и, в отличие от Зевса (сына Кроноса), Он был всегда и сотворил небо и землю.

Дальше Донцов пишет: «Кроме того, Мария «Богородица» соответствует Кибеле, «матери богов»****. Вот то место, ради которого мы в эти омерзительные тексты заглядывали. Отождествление Богородицы с Кибелой!

У Донцова есть работа «Незримые скрижали Кобзаря, мистика рыцарства Запорожского», которая написана в 1961 году. Он в ней утверждает, что такая замена (Богородицы на Кибелу) отчасти якобы проведена. Донцов пишет из-за границы, что в храме Богородицы Киевской Лавры культ Матери Божьей близок к культу «Матер Деорум» (Матери Богов ― поначалу тайного, а затем государственного культа Кибелы в Древнем Риме). Это оргиастический матриархальный тайный культ. Он немыслим без человеческих жертвоприношений*****. Мистерии Кибелы — одни из наиболее древних и бесчеловечных.

И если в этой песне Богоматерь ― это Кибела, то у нас всё срослось. Мне скажут, что современная постмодернистская культура вообще не востребует никаких смыслов и в ней может быть по-всякому. Но я как раз склонна считать, что везде и во всем есть смысл. То, что человек не может его сразу увидеть, говорит о том, что он просто спрятан от непосвященных. Я вижу в этой песне конструкт. Прикрыть всё словами, которые не будут вызывать у людей никакого отторжения ― это очень удачный прием.

Итак, женский голос, нарочито потусторонний, нам описывает некий мистический, оргиастический обряд. Все стихии. Утка плывет по воде, девки водят хоровод, в степи полыхает огонь, прячут демонов. И Кибела рождает нечто.

А кто рождается в этой крови, в этом огне?

Мне вспоминается пьеса Евгения Шварца «Дракон». Там есть диалог между драконом и Ланцелотом.

Дракон. Вы знаете, в какой день я появился на свет?

Ланцелот. В несчастный.

Дракон. В день страшной битвы. В тот день сам Аттила потерпел поражение ― Вам понятно, сколько воинов надо было уложить для этого? Земля пропиталась кровью. Листья на деревьях к полуночи стали коричневыми. К рассвету огромные черные грибы ― они называются гробовики ― выросли под деревьями. А вслед за ними из-под земли выполз я. Я ― сын войны. Война ― это я. Кровь мертвых гуннов течет в моих жилах ― это холодная кровь. В бою я холоден, спокоен и точен.

Похожая картинка, не находите? О рождении не этого ли чудовища идет речь?

Припев этот повторяется четыре раза. Рэп разобрать очень сложно, особенно когда не знаешь языка. Что-то там мужской голос такое говорит с ударными словами. А вот припев западает, и многократно повторяется, и напевать те, кто не понимает языка, будут именно эту мистически-обрядовую часть какого-то черного посвящения. Это какая-то «закладка», «замануха».

Теперь про текст запевов, рэпа. Это такая субкультура, в которой нечто активно рифмуется, подминая язык под ритм (срезаются и коверкаются слова, предлоги и приставки вставляются вне законов языка, речь сбивчива, и так далее). И данный рэп построен по этим же правилам, очень много нарочито несогласованных предложений. Текст как бы намеренно бессвязный, но при этом эмоционально насыщенный. С моей точки зрения, это используется как прием, нарочито, чтобы за эмоцией спрятать смыслы. А они тяжелые. И, на мой взгляд, вся эта песня не случайность.

Перевод: «Кто там старший среди пленных, иди впереди, руки за голову! Повернись! Садись! Разрешено! Есть разговор ― из холода в полымя!»

Итак, некий человек, герой песни, тот, кто ее поет (Аким Апачев), выдергивает старшего среди пленных, отводит в сторону для разговора. При этом разговоре пленный сидит, держа руки за головой (нигде не сказано, что ему можно опустить руки). Что само по себе уже пытка. Ну потому что руки затекают, пока ты тут песни поешь. Но, очевидно, человеку, который с пленным разговаривает, нравится его мучить. Учитывая отсылку в самом начале (которое мы разбирали выше) к «Азовстали», предполагается, что это пленный из полка «Азов»*. Они, конечно, мерзавцы, но в русской воинской традиции ― гуманное обращение с пленными. Здесь же обращение намеренно бесчеловечное. Еще раз говорю, это не в русской воинской традиции ― мучить пленных. Мы видим сейчас, как наши ребята военные обращаются с пленными и как обращаются с нашими пленными на той стороне.

С разговором тоже интересная вещь. Есть идиома в русском языке: «из огня да в полымя». А здесь ― из холода в полымя. Вспоминается Данте: лед (холод) в нижнем кругу ада, там, где царит Люцифер. А чуть повыше ― там огонь. Таким образом, беседа происходит в том же аду? Кто субъект песни, разговаривающий с пленным, выдернутым из ада в ад же?

«Восемь лет миновало (прошло) приговором». Какой приговор имеется в виду? Тот, которым называл себя Зеленский, когда говорил Порошенко: я не ваш оппонент, я ваш приговор? «Что теперь мне скажешь, Ирод?» Царь Ирод ― имя нарицательное, известен избиением младенцев. То есть этот пленный, который сидит с руками за головой, очевидно, настолько преступен, что его можно сравнить с Иродом. И очевидно, это должно вызывать в слушателях сочувствие к субъекту песни, хотя бы понимание. Мол, пленный ― Ирод, потому я веду себя с ним жестко, издевательски. Полноте, это правда русский воин?

«Где хоронить (прятать) вас всех могилами». Вот и второе слово, о котором я писала выше. «Ховаты», первое значение которого «прятать», а второе ― «хоронить». Вот несогласованное предложение, практически бессмысленное: где хоронить вас могилами. Намеренно сбивчиво, как бы нарочно, цель ― зацепить слушателя эмоционально. Ту же цель преследуют и следующие строки. «Что будут делать ваши сироты? Я стоял тут, стою тут и до сей поры я. Как тебе эта новая Новороссия?»

На этой строчке остановимся. Кроме того, что это спето очень определенным образом (хамски, вызывающе), еще используется термин «Новороссия», а не ДНР и ЛНР. Этот термин использовался в 2014 году. Все тогда вспомнили, что Екатерина назвала эти земли, присоединенные к Российской империи, Новороссией. Шла речь о том, что, может быть, вот эти антимайданы, которые начались в Запорожье, в Харькове, приведут к тому, что земли, завоеванные при Екатерине, станут опять Новороссией. Но с тех пор появились республики. Их обычно так называют: Республики, ДНР, ЛНР или же ЛДНР. А слово «Новороссия», причем часто с уничижительным подтекстом, используют как раз на «той» стороне. И когда это звучит в песне с нашей стороны, то что имеется в виду? Какая «новая Новороссия», если мы говорим о территории ДНР, Мариуполе. Причем тут Новороссия?

«Я не просил к вашему острову». Так и написано. Не «не просился», а «не просил», ― смысл не важен, важно нагнетание, эмоция. А по смыслу? Что такое «остров»? Украина? Почему? Остров чего? Украина — это какой-то волшебный остров, оставшийся где-то посреди бушующего моря? Это Лапута Джонатана Свифта? Почему использован этот образ? Что пытается нам сказать этим герой?

«Ты меня вынудил выстрелом». Вынудил выстрелом проситься к острову? «В этом пламени утратили разум». В каком пламени? До этого было только описание странного обряда, где «полыхала хата». Так в этом пламени, что ли? «Как тебе эти пылающие последствия, окровавленные опытом?» Опыт пылающих последствий (пылающие последствия ― набор слов, конечно, но какая эмоция!) ― это, с точки зрения автора, опыт восьми предыдущих лет, которые он тут стоял и стоит? Или это какой-то другой опыт?

И финальная строчка куплета: «Или ты успел помолиться Господу?» В смысле? Первое, что в голову приходит: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?» ― спрашивает Отелло, собираясь убить Дездемону. Так герой песни собирается убить пленного? Пленного в нашей парадигме нельзя убить без суда и следствия. Ты же его для разговора отвел. Так ты собираешься его казнить? Зачем ему успевать помолиться? Что происходит?




Кадр из клипа «Пливе кача» — Аким Апачев и Дарья Фрей


Переходим ко второму куплету. «Над морем солнце за тучами. Слышишь, зов забили (застреляли) пушки мороком». В текстах в интернете пишут слово «зов» как ZOV, используя буквы нашей СВО. Получается, что специальная военная операция застреляла мороком («морок» — это мгла, нечто одуряющее рассудок). То есть получается, СВО стреляет, лишая рассудка? «Это калибры летят призраками, врачами украинства больного». То есть «Калибры» ― призраки и врачи, которые летят лечить больное украинство? Призрак, напоминаю, это неупокоенная душа, являющаяся в этом мире, в мире живых. Получается, русские «Калибры», прилетая на Украину, прилетают из мира мертвых в мир живых?

«Врачевать идет по Украине чумной доктор со своими рекрутами». Чумной доктор ― это Россия? Ну «Калибры» же ― русское оружие, врачующие больное украинство. Так? Значит, чумной доктор с рекрутами ― Россия. А «чумной доктор» ― это врачующий чуму или, как всякий «чумной», ее разносящий? Не слишком ли много вопросов по смыслу на одну строчку? Поэтому спрошу просто: товарищи патриоты, вам нравится определение «чумной доктор» по отношению к России? По отношению к российской армии, которая сейчас героически сражается с фашизмом? И не надо мне говорить, что это такой художественный прием. Слова подобраны именно эти.

«В „Азовстали“ „червона калыною“ снова май кровит Мариуполем». Я намеренно не перевела слова «червона калына» (красная калина). Потому что это как раз вторая песня, которая спрятана. «Плыве кача» явлена активно, чтобы спрятать вот эту песню. «Червона калына» — это старая украинская песня, использовавшаяся как марш УСС****** (Украинских сечевых стрельцов*). И в этом марше есть текст о том, что они пойдут на бой с «москалями» и тем развеселят загрустившую Украину. Сечевые стрельцы*, воевавшие с «москалями», тоже входят в пантеон героев нынешних, современных нацистов Украины, всей украинствующей фашистской власти.

Но и это еще не всё. «Червона калына» считается гимном УПА*. И никто меня не убедит в том, что это просто рифма, подвернувшаяся под руку. Это намеренно спрятанная вставка, героизирующая нацистский полк «Азов»* и всех, кто дрался в эти годы с «москалями». Если бы автор не имел в виду это, он бы этот славянский символ ― калину красную ― иначе бы зарифмовал. Символ ведь действительно общеславянский: такой огромный буйный куст, витальный, яркий, мощный. Великий наш писатель, сценарист и режиссер Василий Шукшин даже сценарий написал и фильм снял с названием «Калина красная». И песня есть: «Калина красная, калина вызрела, я у залеточки характер вызнала». То есть когда ты говоришь «калина красная» ― вспоминается фильм или песня. А вот «Червона калына» ― совсем другое.

Итак, по тексту: пришла Россия ― «Калибрами», чумным доктором ― и окровавила Мариуполь, убила несчастных нацистов. Кстати, май, «снова» кровящий Мариуполем, это что имеется в виду? Расстрел в 2014 году нацистами жителей Мариуполя на день Победы? Или что? Кадры с врывающимся на улицу и давящим людей бэтээром ВСУ, из того же 2014 года? Когда много ассоциаций, возникает вопрос: что прячут за ними?

Дальше идет как бы просто набор экзальтированных слов. «Мой город Марии с привычкой встречает георгиевской лентой. Богоматерь со свечкой дождалась сына в отчаянии». Город Марии ― Мариуполь ― по привычке что-то (или кого-то?) встречает с георгиевской лентой? И что за привычка такая? А какого сына в отчаянии дождалась Богоматерь? Она кого дождалась ― Христа? Ну нет же. Нет в тексте упоминания Христа. Так кого? Демонов?

А дальше идет текст, который все в комментариях и в спорах превозносят. Мол, хотя бы для этого песню стоило написать. И отстаньте. Как можно не услышать в этом тексте глумление и обесценивание всего, ― я не знаю. Итак. «Расскажи тому ляху про москаля, Передай ему каждое слово. Это мой дом, это мой Крым, это моя земля, Я также забираю язык».

Обращаю внимание всех, что в песне нет слова «хохол», да простят меня все вменяемые украинцы за его употребление. Но при этом есть «лях» и «москаль». Странно. Если уж пошли обидные прозвища, то всех бы надо обзывать. Нет, произнести слово «хохол» у автора язык не поворачивается. «Украинство» называется больным. Но презрительная кличка украинцев не используется. Никого не настораживает? Кто субъект песни, еще раз спрашиваю?

Он не русский. Потому что русский человек не станет, даже говоря о себе в третьем лице, называть себя «москалем». И русский человек сказал бы по-русски: «Это мой дом, это мой Крым, это моя земля». А субъект песни говорит это на украинском языке. Значит, этот кто-то владеет украинским языком. Так, напоминаю, Зеленский «платформу» крымскую собирал, и на ней все доказывали, что Крым ― это Украина. И еще они говорят, что Донбасс ― это их земля. И большинство из них, будучи русскоговорящими в быту, на людях утверждают это по-украински.

Вишенка на торте: «Я также забираю язык». А что значит: я также забираю? То есть всё, что было названо до этого, забрано, отнято? То есть некий «москаль» забрал дом, Крым и землю, а теперь еще и язык. Ну нет другого вывода из текста, он так написан.

Товарищи патриоты, чему вы радуетесь? Посмотрите, что получается из текста: поляку нужно понять, что Россия вот это место ― где демоны, хороводы, Кибела и разная прочая нечисть ― забирает себе. Я не сомневаюсь в патриотизме тех людей, которые, возможно, по недомыслию это раскручивают. Но всё же вдумайтесь в слова! Это пишет человек, который как бы пророссийский? Который верит в общую историю российского и украинского народов? Вы вправду так думаете? Лично я ― нет.

Расскажу о том, что я увидела в этом тексте. Герой (субъект песни), каким рисует его нам Аким Апачев, ― этакий хам малограмотный, только семечек не хватает. Начиная с 2014 года украинская сторона такими рисовала в пропаганде ополченцев Донбасса. Эта песня ― из той же пропагандистской страты. Автор обесценивает образ и подвиг ополченцев, которые доблестно воюют восемь лет, защищая свою землю от фашизма, рисуя главного героя вот таким. Да, это ополченец. Ополченцы ― местные жители, понимают украинский язык, говорят на нем. И это они вот так разговаривают с пленными, по версии Апачева. Некое человеческое существо ведет беседу со злом. Зло сильнее, чем он. Но оно сейчас не в лучшей позиции (так думает субъект песни). А зло (не пленный, а то, что он собой олицетворяет) его прельщает. Зло говорит ему: чтобы победить меня, надо стать большим злом. Будь таким, и ты тогда уничтожишь меня! И этот неокультуренный субъект на это идет. Он начинает примерять маски «чумного доктора», «врача» каких-то странных хороводных дел. А зло его провоцирует: ты всё отнимай у меня, всё, включая язык.

Эта песня ― наживка. Нельзя стать большим злом, чтобы убить зло. Потому что если мы эту наживку заглотнем, вот эти похороненные, спрятанные демоны восстанут. Они там все под землей, как корни, друг друга найдут, соединятся и выйдут в другом месте. Есть формула, как не стать фашистом, воюя с фашизмом. Сталин сказал: «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается».

Как можно отнять язык? Что значит: я забираю язык? Я лишаю вас языка? Я всех украинцев лишаю языка? То есть вот это «немовля» действительно станет немым? А потом, пройдя через этот весь круг с демонами, хороводящими девками и текущей водой, оно обретет силу и пожрет того, кто почитал себя освободителем от фашизма.

Мне скажут в ответ, будто автор имел в виду, что украинский язык мы никому не отдадим. Но если бы автор имел в виду это, то он бы это и написал. «Мы не отдадим вам язык, мы на нем тоже будем разговаривать», — сказал бы он. Но написано по-другому. И еще: мы никакой украинский язык не отдадим? Мы всё забираем? И историю, и принципы УПА*? Мы всё это забираем? Для этого «плыве кача»? Для этого «червона калына»? Чтобы мы забрали всё? Чтобы потом, когда эта вся мерзость, эта плесень окажется внутри наших процессов ― она начала прорастать, как демоны под землей, и пожирать всех вокруг?

Такая история уже была на Украине. Не одна она, но эта ― показательна. Речь идет о песне «Два кольори мої, два кольори». Написал ее в середине 60-х годов прошлого века Дмитрий Павличко. В ней припев про эти самые «два кольори» ― два цвета: «Два цвета мои, два цвета, Оба на полотне, в душе моей оба, Два цвета мои, два цвета: Красный ― это любовь, а черный ― печаль (тоска, кручина)». Предполагалось, что черно-красные цвета ― это цвета, характерные для вышитых полотенец и рубах на Украине. Есть легенда, что кто-то из начальства увидел подвох, и песню пытались не допустить к исполнению. Но продавили. А после распада Советского Союза Дмитрий Павличко с гордостью рассказывал, что он, оказывается, был в УПА* целый год, что покинул ее ряды по приказу сотенного и вступил в комсомол. Затем в партию. И везде старался нести, пусть и завуалированно, эту идеологию. И эти самые «два цвета» ― ассоциация с песней ОУН*, где пелось, что их «знамя ― красно-черное. Красный ― это добро, а черный ― пекла (ада) дно». Песня была внедрена в сознание советских людей, живших на Украине (и не только). И на грампластинке советской выпущена была, что для многих является индульгенцией, подтверждающей ее незапятнанный статус. Так работают «закладки».

Теперь о клипе. Клип ― это реклама полка «Азов»*. Попробуйте выключить звук и посмотреть видеоряд. И вы увидите, что это реклама полка «Азов»*.

Кстати, клип начинается вообще с кричалки: «Слава нации ― смерть ворогам». Это кричалка еще бандеровско-мельниковских формирований времен Великой Отечественной войны. Фашистская кричалка начинает песню. И дальше всё время в видеоряд инсталлируются люди, которые поддерживают «героический» полк «Азов»*. Призывают его спасти. Их жены, их дети, папа римский. Клип построен таким образом, что там нет ополченцев Донбасса и солдат российской армии крупным планом. Там нет ни Захарченко, ни Моторолы, ни Гиви. Нет Кадырова, Делимханова, например. Нынешних глав республик нет. Потому что нет такой задачи. Сознание человека построено так, что ты запоминаешь того, кого тебе дают крупным планом. Там нет ополченцев крупным планом. Там есть некая масса, в которой угадываются ополченцы или русские солдаты. А крупных запоминающихся планов нет. И вдруг ― лицо, и оно что-то говорит. На украинском языке. Выглядит вполне прилично. И это у него мы забираем мову? Бедный. Да-да, клип построен так, чтобы в результате возникала жалость к нацистам. Происходит сбивка всех параметров. И фраза о том, что о тех, кто сдался в плен, не стоит говорить, они предатели, финализирующая клип, всей предыдущей картинкой подготовлена таким образом, что зрителю должно стать жалко этих людей.

В клипе нет жизни. Вот той жизни, о которой Александр Твардовский в «Теркине» написал: «Страшный бой идет, кровавый, Смертный бой не ради славы, Ради жизни на земле». Клип не вызывает ощущение «ради жизни». Он намеренно-мрачный, утробный, серо-омерзительный. Он вызывает в зрителе депрессию и ужас. Не ярость благородную, не победительное настроение. При просмотре клипа возникает стойкое ощущение, что он для того, чтобы заманить всех на территорию «Нет войне». Даже если ты воюешь с сатаной, это тоже ужасно, потому что это война. Война показана не победительной, не святой, не очищающей, а мерзкой, грязной, пошлой, подлой, чтобы возникло ощущение, что она неправедная. Видеоряд построен таким образом, что война со стороны российской армии, ополченцев ― не праведная, не верная, а преступная. Вот такое ощущение вызывает всё это вместе.

A propo. У Акима Апачева на фото во всяких его социальных сетях ― флаг с черепами. Черепа были в войсках СС. А на знаменах Красной Армии, победившей фашизм, не было черепов.

У нас идет война не только физическая, но и метафизическая. Патриарх наш сказал: «Мы вступили в борьбу, которая имеет не физическое, а метафизическое значение». Война ведется с нами на всех уровнях, на всех. Надо быть предельно внимательным и осторожным. Мы все на войне сейчас. Не только те, кто воюет буквально физически. Честь им и слава. Они ведут себя безупречно. Но мы-то тоже на войне, потому что на нас пытаются воздействовать в том числе через такие песни.

Чехословацкий коммунист, антифашист Юлиус Фучик в книге «Репортаж с петлей на шее» перед смертью в фашистских застенках сказал: «Люди, я любил вас. Будьте бдительны!» Это то, о чем мы не должны забывать. Будьте бдительны!

* — Организация, деятельность которой запрещена в РФ.

** — Цит. по: Берсенев А. В. Чёрный орден ОУН* / Украинство. Кем и зачем оно сконструировано // под. ред. Кургиняна С. Е. Москва, 2017. С. 349.

*** — Там же. С. 350.

**** — Там же.

***** — Там же.

****** — Организация, деятельность которой запрещена в РФ.