Почему разговоры о «модернизации» — это путь к разрушению России

Думаю, никто не будет спорить с тем, что России, как и любой другой стране, жизненно необходимо развиваться. Однако после развала СССР мы имеем вместо развития не только регресс по всем направлениям (вот какое могучее советское наследство — за 30 лет все никак до конца не развалим и не проедим!), но и тот прискорбный факт, что все попытки российской элиты хотя бы заговорить о развитии носят заведомо двусмысленный характер.


Уильям Белл Скотт. Промышленность города Тайн (Tyne). Железо и уголь
Уильям Белл Скотт. Промышленность города Тайн (Tyne). Железо и уголь

Как только российская элита заговаривает о развитии, она тут же непременно одним пакетом начинает говорить о модернизации, демократизации и десоветизации. Либо этот «пакет», либо застой. Мол, выбирайте. В этом состоит традиция постсоветского дискурса о развитии. Однако, так как примерно с 2011 года стало очевидным, что большинство населения настроено просоветски и идут процессы ресоветизации, то попыток говорить о развитии становится все меньше и меньше, ибо, как я сказал, по убеждению российской элиты без десоветизации никакого развития быть не может.

Такой пакет — модернизация, демократизация, десоветизация равно развитие — имеет свою предысторию и основывается на специфическом антисоветско-западническом взгляде на мир. Согласно этому взгляду, нужно сделать в России все так же, как «там». Развитые западные страны модернизированы? Модернизированы. Они демократичны? Сегодня об этом все сложнее и сложнее говорить, но считается, что вроде как да. Они лишены советского наследия? Само собой. Это мы всякие там «эксперименты» ставим, а все «нормальные» страны идут по одному-единственному пути развития — пути модернизации. Ну, так, стало быть, и нам надо все скопировать.

Такая наивная картина, на самом деле, в большей степени является убедительной не для элиты, а для либероидно-западнически настроенных слоев общества, которых часть элиты время от времени пытается мобилизовать для свершения новой перестройки. Что примерно думает антисоветская элита, я обсужу чуть ниже, а пока разберусь с этой, доходящей до идиотизма, картиной.

Во-первых, приравнивать модернизацию к развитию как таковому — в корне неверно. Развитие, в том числе и техническое, осуществлялось на всех стадиях развития человечества. Модернизация же является лишь одним из способов. Если же говорить об этом способе всерьез, то нужно установить несколько грубых вещей.


Александр Дейнека. У станка. 1931

Александр Дейнека. У станка. 1931

Модернизация осуществляется прежде всего за счет уничтожения традиционного общества. Крестьянина выхватывают из сельской общины и ставят к станку, на котором он готов денно и нощно работать за очень низкую зарплату, ибо раньше он не получал и этого. Самым ярким примером сегодня является Китай. Раньше китайский крестьянин работал за плошку риса, а потом ему предложили работать аж за 100 долларов. А потом ему предложили целых 300. А потом он уже желает работать только за 500, а потом за 1000, и эта «машинка» постепенно начинает останавливаться. До ее остановки осталось не так долго, ее замедляет конфуцианская этика, культ предков и бдительный контроль и вдохновение на труд со стороны КПК. Но итогом будет все равно остановка, не сегодня, так завтра.

В этом смысле в современной России никакого человеческого «материала» для модернизации просто нет. Человек из самой захолустной деревни уже сто раз перемодернизирован, ибо имеет опыт и память советского бытия, где он работал отнюдь не за стакан муки.

Во-вторых, в строгом смысле слова, модернизация бывает только одной — буржуазно-капиталистической. В качестве субъекта такой модернизации всегда выступает нация. Нация — это не народ (народы существовали задолго до образования наций), а очень специфическое образование. Оно подразумевает жесточайшее подавление всей этнической специфики, а вместо нее выдвигает единство языка, истории, «священных камней» (Почитание Жанны д’Арк, штурма Бастилии и других событий и исторических фигур, которые задействуются в национальной идентичности), преклонение перед законом и ряд других регуляторов.

Нацию же создают (господа либералы, не падайте в обморок) накаленные патриоты, которые репрессируют и вышвыривают вон из страны всех тех, кто не согласен с национальными ценностями. Эта операция всегда осуществляется свирепыми методами и ни к какой демократии отношения не имеет.

Но свирепость, консолидированность национальных элит нужна не только для образования нации, но и для прекращения периода первоначального накопления капитала, без достаточной концентрации которого капитализм существовать не может. Эта концентрация на первых этапах, прежде всего, обеспечивается грабежом колоний, пиратством, работорговлей и другими бандитскими методами, а отнюдь не на основании жалких накоплений ремесленников и торговцев, как потом начинают объяснять респектабельные историки развитых буржуазных государств.


Франклин Делано Рузвельт

  Франклин Делано Рузвельт

Так вот, этих деятелей периода первоначального накопления начинают вводить в берега, делая из них не бандитов, а «благородных джентльменов». Для популярного объяснения, что с бандитизмом пора завязывать и пора переходить к более респектабельным видам деятельности, применяются репрессии, расстрелы и прочие отнюдь не демократичные методы. Например, под видом реализации сухого закона данную операцию прекращения периода первоначального накопления капитала в США осуществлял Рузвельт. У нас подобные операции называются «перебором людишек». Каждый олигарх (он же бандит периода первоначального накопления капитала), не желающий помещаться в рамки буржуазного права и не разделяющий национальные ценности, подвергается репрессиям, сажается в тюрьму или расстреливается. Поэтому у каждой современной западной демократии в шкафу стоит скелет своего 37-го года. Просто об этом «там» не любят говорить, а «шьют» репрессии и эпоху первоначального накопления капитала своим конкурентам, и нам в первую очередь. «Это у вас бандитизм, это вы осуществляли репрессии, а мы цивилизованы и демократичны», — говорят нам наши «западные партнеры».

Ну и как все это сочетается с нашими «модернизаторами»? Они готовы выводить страну из первоначального накопления капитала, в котором мы находимся всю постсоветскую эпоху? Они хотят осуществлять свирепую модернизационную диктатуру, новый 37-й год, прекратить деятельность всех «иностранных агентов» на нашей территории, а не только ввести обязанность именовать их таковыми? Они пылают такими же патриотическими страстями, как Робеспьер, которого к тому же еще называли «неподкупным»? Эти модернизаторы, с лицом и страстью Петра Великого — это кто? Медведев? Юргенс? Ведь это даже не Путин!

Ну и, наконец, в-третьих, модернизация не только нигде и никогда не осуществлялась демократически, но и никому, кто ее осуществлял, и в голову бы не пришло осуществлять параллельно с этим проект, подобный десоветизации. Тем, кто осуществляет модернизацию, нужна нация, а значит, не историческая дыра длиной в 70 лет и покаяние за нее, а единство истории и народный энтузиазм.


Портрет Максимилиана Робеспьера. 1790

  Портрет Максимилиана Робеспьера. 1790

Но если в современной России нет ни традиционного общества, ни ресурсов, ни элит, ни настоящего желания для осуществления модернизации, то что же на самом деле имеется в виду, когда о ней начинают заговаривать? Ведь нам, повторюсь, свято предлагается уверовать в то, что развитие равно модернизации, а значит, она якобы необходима так же, как развитие.

«Отцом» постсоветского дискурса о развитии, согласно которому модернизация должна приравниваться к развитию как таковому и непременно сочетаться с демократизацией и десоветизацией, следует считать философа Анатолия Ракитова (1928−2019). Ракитов был советником Ельцина с 1991 года, в период 1992—1996 гг. руководил информационно-аналитическим центром Администрации президента РФ Бориса Ельцина и, по сути, являлся подлинным идеологом «младореформаторов», то есть тех, кто якобы намеревался модернизировать Россию. В своей статье «Цивилизация, культура, технология и рынок», опубликованной в пятом номере журнала «Вопросы философии» за 1992 год, Ракитов пишет:

«Самая большая, самая жестокая империя в истории человечества стремительно распадается. Но не стоит заблуждаться. Руины великих империй еще не означают возникновение нового, более благополучного и разумного общества. Империя еще не развалилась окончательно. Но и тогда, когда она развалится, это еще не будет означать, что людям, живущим на 1/6 части суши, будет житься лучше, что жизнь станет благополучной, а наши соотечественники — свободнее, богаче, здоровее, образованнее и гуманнее. Даже прекращение деятельности КПСС еще не означает, что деструктивная сила — беззаконие, милитаризм, подавление человеческого достоинства, косность, консерватизм, ужасающий дискомфорт повседневной жизни, невиданная эксплуатация, всеобщая некомпетентность, паразитизм, технологическая отсталость навсегда ушли в прошлое и стали музейными реликвиями».


Перестройка

Перестройка
Цитата из х∕ф «Дайте жалобную книгу». Реж. Эльдар Рязанов. 1965. СССР

Среди всей этой ненависти к СССР, который для Ракитова очевидно хуже, чем гитлеровский Рейх, и всей этой лютой идеологической антисоветчины особо обращает на себя внимание, что «наши соотечественники», при правильном развитии процесса, по Ракитову, должны стать «свободнее, богаче, здоровее, образованнее и гуманнее». То есть граждане СССР не были гуманными? Что это значит? Это значит, что советские граждане не являются полноценными людьми и поэтому их надо воспитывать, а все слова про их свободу, богатство, здоровье и образование — от лукавого. Никто не будет даровать «негуманным» гражданам все эти блага, ибо сначала их надо сделать гуманными. Далее Ракитов так развивает эту логику:

«Демократические, прогрессивно мыслящие интеллектуалы, наши начинающие бизнесмены и безнадежно устаревшие экономисты вместе с самодельными социологами и политологами видят панацею от всех несчастий, обрушившихся на нашу страну, в переходе к рынку, в установлении новых экономических отношений, в соединении рыночной экономики с современной цивилизацией. При всей конфетной привлекательности и правильности этот абстрактный тезис вряд ли будет когда-нибудь реализован адекватно, разумно и безболезненно, если в нашем общественном сознании и самосознании не совершится радикального переворота, если вместо рецептурного мышления, большей частью ограниченного и одностороннего, мы не поднимемся до уровня глубинного, социально-исторического и, я не боюсь сказать, философского понимания нашей реальной ситуации и способов перехода от нее к современному цивилизованному обществу и рациональной экономике».

И далее:

«Нам пора бы отказаться от популистских лозунгов и сиюминутных решений и задуматься над глубинными человеческими механизмами, что, кстати, всегда делали серьезные мыслители на переломах истории, содействуя этим развитию подлинной цивилизации».

То есть рынок сам по себе ничего не изменит, в чем нас пытались уверить Гайдар и Ельцин, а необходима работа «над глубинными человеческими механизмами». Советский человек не только не гуманен, но и ментально неполноценен и потому несовместим с модернизацией. Виновата в этом, разумеется, вся русская культура, а не только «совок»:

«Но исторически случилось так (и о причинах этого — особый разговор), что в ядре нашей культуры сформировались четко выраженные антиинновационные стереотипы, другие культурные традиции, нормы поведения, иная культура и технология власти, иные механизмы быта, повседневного взаимодействия, торговли и личных взаимоотношений. И трансфер новых технологий с соответствующей цивилизационной инфраструктурой каждый раз разбивался о культурную неадаптабельность, об устойчивое ядро иной культуры, связанной с иной цивилизацией, но отнюдь не с отсутствием цивилизации вообще».

Анатолий Ракитов

  Анатолий Ракитов

Для того же, чтобы, наконец, осуществить «трансфер» новых технологий на российскую почву, необходимо сломать само ядро русской культуры и получить все вытекающие из этого слома последствия:

«Нашему обществу предстоит начать свой реформистский порыв в предельно неблагоприятных условиях. Не исключено, что в течение ближайшего времени спад производства может достичь 40%, а то и более. Россия будет сотрясаться взрывами анархии, мятежами и конфликтами, голодом, эпидемиями, социально-культурным распадом, национально-территориальными конфликтами, общим упадком интеллектуального потенциала и другими негативными, разрушительными по своим последствиям процессами. И всё же другого выхода, кроме как либерализация цен, финансовая диктатура, жёсткая стабилизационная политика, у нас нет. Только эти крутые и жёсткие меры могут привести нас, быть может, в некотором отдалённом будущем к современному цивилизованному обществу и цивилизованному рынку. Но для этого нам придётся шагать из разлагающейся феодально-индустриальной цивилизации в цивилизацию информационную и пытаться создать то, что в англоязычной литературе называют knowledge-basedsociety (общество знаний. — прим. автора)».

Что такое «феодально-индустриальная цивилизация» понять трудно. Ясно только, что эта цивилизация, под которой Ракитов подразумевает СССР, стала индустриальной, то есть развивалась и, если верить Ракитову, развивалась немодернизационно. Ясно и то, что под видом перестройки и за различными властными обещаниями о модернизации скрываются просто развал и смерть России, которых удалось избежать только чудом. Ни о какой же модернизации всерьез в постсоветской России никто и не думал.


Расстрелянный Ельциным Белый дом

  Расстрелянный Ельциным Белый дом


Уже спустя почти 20 лет после этих откровений Ракитова в 2011 году на XIX ассамблее СВОП (Совета по внешней и оборонной политике) в рамках темы «Культура, будущее России и её место в мире» прошла сессия со следующим говорящим названием: «Русская культурная матрица: тормоз на пути развития или его опора?». Представьте себе название любого другого государства на месте России в этом названии, дабы ощутить всю дичь заявленной темы: «Китайская культурная матрица: тормоз на пути развития или его опора? Американская культурная матрица: тормоз на пути развития или его опора? А теперь представьте себе то, что сделали бы в этих странах с теми, кто осмелился бы предложить такую тему для обсуждения. Но в постсоветской России все можно. Время идет, а дискурс о «развитии» все тот же…