О том, как стоит относиться к выборам

О том, как стоит относиться к выборам
Интересно – но из описанной в прошлом посте особенности буржуазного общества – можно сделать множество интересных выводов. Например – на столь любимую тему «фальсификации выборов». Напомню, что каждый раз после указанных событий – в смысле, после проведения «народного волеизъявления» - в интернете происходит известный всплеск стонов и жалоб на то, что «опять обманули». В смысле – что в результате хитроумных манипуляций со стороны известно кого, среди избранных большинство оказалось представителями т.н. «правящей партии». Впрочем, и по отношению к избранию «неправящих» так же существует известный скепсис, состоящий в том, что они на самом  деле представляют собой «те же яйца, но сбоку». (В смысле – мало чем отличаются от официальных сторонников текущего курса.)

Я, кстати, специально прямо не привожу названия этих самых партий – по той простой причине, что они могут быть различными. Поскольку указанная особенность не выступает признаком одной какой-то страны, а распространяется практически на весь буржуазно-демократический мир. Поскольку везде, где существует практика опускания бюллетеня в урну, наличествует одна и так же ситуация. А именно: реальный результат выборов формирует правящий класс – и только правящий класс. (Вне того, чего желают остальные.) Механизмов для этого может быть множество – начиная с прямого подкупа избирателей и заканчивая еще более прямыми махинациями при подсчете голосов. Разумеется, есть и более «тонкие» вещи. Скажем, ведение политической пропаганды крайне агрессивного толка, рисующего нежелательные для властителей силы – например, коммунистов (настоящих, а не «капээрэфных») – исчадиями зла. (Как это делалось в США 1940-1960 годов.)

Так что считать, что «у нас существует аномальное положение, при котором голоса приписывают за власть, а во всем мире дело обстоит наоборот» было бы смешным: если о чем это и свидетельствует, так это о полном невежестве так считающего. (В том смысле, что он – по какой-то причине – умудрился не прочитать всего, что было сказано о выборах еще в XIX столетии.) А значит, стоит признать, что «выборная манипуляция» - это практически неустранимое свойство буржуазно-демократического механизма, связанная с его глубинными особенностям.

А именно – с уже описанной в прошлом посте неустойчивостью, «незавершенностью» буржуазного мира, являющегося «промежуточным» между настоящим классовым обществом и обществом постклассовым, социалистическим. Т.е., между обществом сословным, аристократическими – в котором представителям высших классов не просто не нужно чего-либо доказывать низам, но наоборот, это низы должны постоянно демонстрировать свою лояльность властителям, а иначе произойдет гибель мира, разрушение Вселенной и прочие неприятные процессы – и обществом, в котором сам смысл существования состоит в обеспечении жизни каждого человека.

Кстати, забавно – но и в первом, и во втором случае «классические» выборные махинации вообще лишаются смысла. Поскольку среди аристократов – в случае необходимости определения некоего консенсуса, как в средневековых аристократических республиках – работают совершенно иные механизмы «политической борьбы». (Например, разнообразные подковерные интриги – вплоть до тайных убийств. Но голоса при этом не фальсифицируются.) И лишь когда число «избранных» увеличивается в связи с расширением ресурсной базы властителей – как, например, произошло в Древнем Риме времен Республики – возникают некие аналоги современной политики. Но это исключительно временное положение – надеюсь, все помнят, что произошло с Римской Республикой. Что же касается социалистической демократии, то о ней надо говорить отдельно. Тут же можно только указать на то, что и в этом случае ни о каких подтасовках или манипуляциях с избирателями и их голосами говорить невозможно.

Буржуа же – в отличие от хозяев прошлого (и людей будущего) – постоянно приходится доказывать свою «правоту». В смысле – свое право на нахождение «наверху( Collapse )общества», скажем, путем демонстрации своих управленческих талантов. (Напомню, что в аристократическом мире идея о том, что король или иной феодал нужен для управления, была еретической – это было вторично по сравнению с «установленным свыше порядком вещей». И поэтому на трон вполне могли избрать несовершеннолетнего ребенка или просто сумасшедшего – и не было никаких причин для запрета подобных действий.) А значит, им приходится постоянно показывать народу то, насколько они нужны – при том, что реально эта нужность обществом не ощущается.

Таким образом, необходимость изображения «народного единства» - обеспечиваемая огромным числом разнообразных механизмов – является очевидным признаком слабости и неустойчивости буржуазно-демократической системы. Особенно актуально это становится в условиях отсутствия иных – скажем, аристократических или псевдоаристократических (фашизм), а так же социалистических систем. В том смысле, что в указанной ситуации уже не получается призывать к сословным «вечным ценностям» - вроде религии или патриотизма – а так же к социалистической идее социальной справедливости. (Как, например, было во времена «Золотых десятилетий», когда правящий класс давал населению некий минимум благ под действием «Советской тени» - а это самое население, в общем-то, вполне добровольно шло опускать бюллетени за правящие партии.)

Сейчас же внезапно выясняется, что никто никаких благ давать не намерен – даже те силы, что маркируют себя, как «левые», занимаются совершенно иными вещами. (Вроде перераспределения ресурсов через ту же климатическую аферу.) И одновременно – мало кто удовлетворяется рассказами  о том, что «твои предки всегда голосовали за вигов, и значит, ты тоже должен это сделать». (Не говоря уж о прямом принуждении лендлордом своих арендаторов в «правильном выборе» - как это было в Англии XIX столетия.) В довершение всего происходящее при буржуазном обществе разрушение единого информационного пространства – заметное сейчас через резкое снижение значимости того же телевидения, но в действительности имеющее более глубокие корни – неизбежно приводит к тому, что практически никаких оснований для легитимизации существующей власти не остается. (Есть еще принуждение, но оно работает так же только в случае наличия хоть какого-то единства.)

На этом фоне ,удивительным образом,  главной стратегией властей в «политическом плане» становится… курс на увеличение дискредитации политического пространства. (Включая и себя.) Поскольку только это позволяет сохранять видимость легитимности – в том смысле, что если народ на избирательные участки не ходит вообще, то можно меньше заморачиваться в плане манипуляций и махинаций с голосами. Но понятно, что работает это до определенного предела, после которого…

Впрочем, о том, что будет после предела и когда этот самый предел будет достигнут, надо говорить – понятное дело – уже отдельно. Тут же можно только еще раз указать, что указанный процесс в виде полного разрушения легитимность политических выборов так же можно наблюдать практически по всему миру – от Украины до США. (Наверное, не надо напоминать о том, какой цирк с конями там устроили чуть более года назад.) Ну, и разумеется, стоит сказать, что подобное положение неизбежно ставит вопрос о смене «буржуазной демократии» на что-то иное: или в «высшую сторону», в сторону социалистического мироустройства. Или же в «низшую», в сторону возвращения аристократических или квазиаристократических порядков. Причем, поскольку последний путь ведет к неизбежной деградации системы общественного производства, то он так же неизбежно заканчивается тупиком.

P.S. Ну, и разумеется, можно вспомнить о том, что единственные честные буржуазные выборы на территории нашей страны были в 1991 году, когда выбирали «первого президента России». (Дорогого Бориса Николаевича, если кто не помнит.) Тогда действительно наличествовало совпадение интересов народных масс и правящего слоя: и те, и другие мечтало об разрушении «совка» и строительстве капитализма. Только вот закончилось это единство очень и очень плохо.

Собственно, на этом вопрос о «честных выборах» можно честно закрывать – поскольку он показывает, что этот вариант является чуть ли не самым худшим из всех возможных. Но об этом, понятное дело, надо говорить уже отдельно…